Прошения Великой Ектеньи

9           Мы говорим о Божественной Литургии как о Таинстве Царства, ведь наше участие в ней уж сейчас, на земле, приобщает нас к Царствию Божиему.

1Ектеньи возглашаются во время всех православных богослужений. Первая ектенья, звучащая в храме, называется великой или мирной ектеньей. Непременное условие вхождения наших душ в Царство Небесное заключается в том, что мы должны стяжать дух мирен.

Дьякон или священник прежде всего возглашает: «Миром Господу помолимся». Слово «миром» в данном случае не означает, что мы молимся сообща. Это — призыв пребывать в состоянии мира душевного. Человек, приходящий на Литургию, должен быть в мире с Богом, должен быть в мире с самим собой, должен быть в мире с ближними. Не зря Евангелие учит нас: «Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5: 23).

Мы должны пребывать в мире, если действительно ищем Царства Небесного, потому что сказано: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5: 9).

В современном русском языке слово «миротворец» означает не совсем то, что оно означало в евангельские времена. Господь не имеет в виду людей, пытающихся примирить враждующие стороны посредством достижения многочисленных компромиссов. Миротворец в евангельском понимании — это человек, умеющий творить и хранить мир в собственной душе. Такое состояние достигается огромным трудом, но этот труд духовно выстраивает человека.

Преподобный Серафим Саровский говорил: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Человек, пребывающий в мире душевном, победил себя и победил дьявола. Ведь именно дьявол постоянно пытается этот мир разрушить.

Стяжать дух мирен — цель христианской жизни. Пребывать в мире — одно из самых благодатных состояний, к которому стремится наша душа. Мирное созидание и построение и является истинным миротворчеством. Человек, умеющий хранить, оберегать этот мир, тем самым создает его и вокруг себя, приносит его в храм.

После возгласа: «Миром Господу помолимся» мы начинаем молиться о вещах вроде бы понятных, но которые, тем не менее, необходимо осмыслить. Великая, или мирная, ектенья на самом деле является великой, а по своим прошениям — вселенской. Она обнимает все прошения земные и небесные — и материальное, и духовное устроение.

О Свышнем мире, и спасении душ наших Господу помолимся…

Мирное душевное устроение ни в коем случае не следует путать с удобством и комфортом, нередко достигаемыми лукавством и лицемерием. Сейчас популярна теория общения Дейла Карнеги, содержащая всевозможные уловки, которые позволяют человеку внушить самому себе, что он хорош и без труда сможет наладить правильные отношения с окружающими. На самом деле мир может нисходить к человеку только с небес, поэтому мы и молимся о Свышнем мире, который посылает нам Господь.

Апостолы собрались после Воскресенья Христа за затворенными дверями. Христос воскрес, а в их душах мира нет. Они собрались так же, как и раньше собирались, но без Христа. Двери и окна закрыты «страха ради иудейского». И вот к ним является воскресший Спаситель и говорит: «Мир вам» (Ин. 20: 19). Он дарует мир этим полным страха сердцам.

А ведь речь идет об апостолах — учениках, которые знали Христа лучше, больше, чем другие! Как же это похоже на нас… Мы ли не знаем, что Христос воскрес, нам ли не ведомо, что Господь не оставит нас, нам ли не возвещены Евангелием, не проповеданы нашей Церковью явления силы Божией в мире? Мы знаем, что Господь с нами, и все равно «страха ради иудейского» закрываемся за стальными дверями, прячемся друг от друга и от себя. Нет в наших душах мира…

Этот мир подает нам только Господь, а мы можем его принять или отвергнуть, сохранить или растерять, умножить его в себе или расточить безумно.

О мире всего мира, благостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех…

Видите, как часто звучит слово «мир» в Мирной ектенье — мир, который мы призываем в свои сердца, мир, который мы призываем на всю вселенную, на душу каждого человека.

В этом прошении звучит еще одно хорошее слово — «благостояние». Речь идет о стоянии в добре, о стоянии в правде Божией. Церковь — нерушимый столп, свидетельствующий о правде Божией не только посредством догматов, не только через Предание, не только через писания святых отцов, не только проповедуя морально-этическое учение. Правда Божия свидетельствуется, прежде всего, через нас. Окружающий нас мир не читает святых отцов, не знает догматов Церкви и почти не знаком с Евангелием. Но именно этот мир встречает нас.

Благое стояние Святых Божиих Церквей — это стояние каждого из нас в этом благе, это — свидетельство правды Божией миру. Мы можем свидетельствовать о том, что Церковь — это столп и утверждение истины, что Церковь — хранительница истины Духа Святого только своей жизнью, только своей приобщенностью. Невозможно втолковать миру, что, хотя сами по себе мы плохи, зато среди нас есть и другие, хорошие. Нас попросту не поймут. Церковь — это ты, по тебе будут судить обо всех остальных. Мы молимся об этом благом стоянии, чтобы не пошатнуться, чтобы устоять до конца.

А еще мы молимся о соединении всех в любви. Наша Церковь — действительно Церковь Соборная, и не потому только, что ее учение основывается на Вселенских Соборах, и не только из-за того, что она рассеяна по всему миру, а, прежде всего, потому, что она, действительно, всех нас объединяет. Живший в VI столетии преподобный Авва Дорофей предложил такую схему: центром мироздания, представленного в виде круга, является Господь, а саму окружность составляют люди. Если к центру круга провести радиусы и на каждом из них обозначить разные точки — это будем мы на нашем пути к Богу. Чем ближе мы подступаем к Нему, тем ближе оказываемся друг к другу. Таков непреложный закон духовной жизни. В этом заключается и смысл нашего служения Литургии, и смысл существования Церкви, потому что Церковь должна всех нас объединить, собрав у ног Спасителя. «Да будут все едино, — молится Господь, — как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино» (Ин. 17: 21).

О святем храме сем, и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих вонь, Господу помолимся…

Следующее прошение содержит два слова, определяющие неисчерпаемые духовные понятия: «благоговение» и «страх Божий».

Когда идет пост, мы говеем, а можно благоговеть. Понимаете, какой смысл сразу приобретает наш пост? Ведь можно не просто поститься, но этот пост провести в состоянии очень высокого духовного настроя, в состоянии мира и приобщенности к Царствию Небесному. Это и будет благоговение.

Тогда становится понятным, зачем человек постится. Не для того, чтобы по окончании поста тут же о нем забыть и с удовольствием пуститься во все тяжкие, вновь погрузиться в то, от чего нас этот пост спасал. Я молился — теперь могу не молиться, я воздерживался от скоромной пищи — теперь могу ни в чем себя не ограничивать, я что-то делал — теперь могу этого не делать, теперь я вправе отдохнуть от поста. Так часто бывает, ведь многие из нас воспринимают пост, как обузу. А если бы пост был для нас благоговением, он бы вошел в нашу жизнь, как ее составляющая, как ее неотъемлемая часть.

Святой Иоанн Кассиан Римлянин пишет, что если пост не становится состоянием нашей жизни, если по его окончанию мы возвращаемся в то место, с которого этот пост начали, если мы не становимся другими людьми, то пост был проведен бесполезно, он был не нужен. Если пост нас нисколько не изменил, мы только хуже себе сделали.

Очень часто благоговение в человеке рождается через такое несение поста, которое порождает некий навык духовной жизни. Авва Дорофей утверждает, что самое главное в духовной жизни — это навык. Есть навык к злу, а есть навык к добру. Если человек сумеет воспитать в себе навык к добру, то он превратится в добродетель. А что такое добродетель? Если человек милосерден, то он милосерден каждую секунду своей жизни, у него это состояние не проходит. Добрый человек всегда добр, его нельзя разозлить. Если человек целомудрен, чист, то он не оскверниться ни зрением, ни слухом. Мы же хороши лишь время от времени, мы только иногда способны на добрые поступки. Это происходит оттого, что в нас нет навыка. А пост рождает некий навык, делающий человека благоговейным.

О Великом Господине и Отце нашем Святейшем Патриарсе Кирилле, и о Господине нашем, Преосвященнейшем митрополите (или архиепископе, или епископе) (имярек), честнем пресвитерстве, во Христе диаконстве, о всем причте и людех, Господу помолимся…

Следует молитва о руководителе нашей церковной общины, о том, кто как пастырь добрый предстоит перед Христом за всех словесных овец.

Для нас важно понять, какая это величайшая ответственность — быть ходатаем перед Господом за весь народ Божий. Так Моисей молился, когда вел через пустыню египетскую свой народ, народ жестоковыйный, непослушный и неверный, который то и дело предавал и Бога, и Моисея и бунтовал, несмотря на все милости, которые посылал ему Господь. В какой-то момент Моисей даже стал кричать Богу: «Господи, ну разве я этот народ породил? Разве он мой? Почему же мне досталась такая тяжелая ноша?»

Господь укреплял Моисея и сделал его ходатаем за этот народ. По молитве Моисея Он отпускал грехи, посылал манну с неба, превращал камень в мед, потому что Моисей носил этот народ в своем сердце, как мать носит ребенка.

Вот что такое стояние епископа, стояние патриарха за свой народ. Патриарх может умолить Бога помиловать нас, несмотря на всю нашу немощь. Патриарх может дерзновенно просить у Бога наказать кого-то, что-то запретить. Не зря в принятой на Архиерейском Соборе социальной доктрине Церкви прозвучало архиерейское слово о том, что Церковь может призвать свой народ к неповиновению государству, если оно совершает прямые беззакония. Поэтому мы молимся о нашем патриархе как ходатае за каждого из нас, а также обо всем священстве, диаконстве, обо всем причте и обо всех людях.

О Богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея…

Прошение о воинстве и о народе, конечно, видоизменяется с течением времени. Но, тем не менее, еще апостол Павел писал: «Нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13: 1). Это часто смущает людей, особенно когда власти ведут себя оскорбительно по отношению к Церкви, когда Церковь находится в поругании. Но стоит напомнить, что апостол говорил это римлянам, когда царем был Нерон, которого многие считали антихристом, и от которого пострадал сам апостол Павел. Но, несмотря на то, что власть была откровенно безбожной, апостол призывает молиться за нее. Так же молилась Русь во времена татаро-монгольского нашествия, поминая в своих молитвах Золотую Орду.

Дальше мы молимся обо всем мире, который нуждается в нашем заступничестве:

О граде сем, всяком граде… стране, и верою живущих в них… О плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных и о спасении их…

О благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и временех мирных, Господу помолимся…

Молясь о благорастворении воздухов, мы молимся отнюдь не о хорошей погоде, а о гармонии человека и природы, человека и Бога, о той гармонии, которая ставит природу на службу человеку.

Мир был сотворен так, чтобы человеку было в нем очень удобно и приятно жить. Мир — не противник человеку, наоборот, — он его слуга. Когда Господь поручил человеку этот мир, чтобы украшал и заботился о нем, всякое движение воздухов было обязательно благорастворенным, потому что природа была подчинена законам Божественной правды и любви. Все, что ни ниспосылалось природой, ниспосылалось исключительно на благо человека. И поэтому слова о благорастворении воздухов надо воспринимать как прошение о восстановлении настоящих связей между человеком и природой, о том, чтобы природа, эти «воздухи», приносили бы нам благо.

Когда человек привносит в мир свою злобу, он разрушает эту изначальную гармонию, и природа настраивается против него. Если же человек приходит в этот мир с любовью и живет в гармонии с Богом, тогда и сама природа содействует ему.

Умилительны истории, описанные в житиях святых. Львица приходит в келью отшельника и тащит его за полу рясы в свое логово, потому что ее детеныши изранены. И отшельник выдирает из лап львят занозы, лечит их, смазывает маслицем, потому что львица, бессловесная тварь, почувствовала в нем душевную гармонию. Животные знают, что их хозяин — человек.

Преподобный Герасим Иорданский воспитал льва, который водил осла на водопой, а когда преподобный отошел ко Господу, лег на его могилу и умер. Можно вспомнить о льве, вырывшем по просьбе старца Зосимы могилу для Марии Египетской. Серафим Саровский приручил медведя и кормил его с рук… Все эти истории свидетельствуют не о каком-то сверхъестественном даре, а о том, что человеческий дух пришел в гармонию с Духом Божиим.

В одной из проповедей митрополит Антоний цитирует ранних отцов Церкви, утверждавших, что Господу не нужны наши добрые дела, не нужны наши подвиги, а нужна лишь гармония между нами и Им, потому что в этом случае мы не можем быть злыми. Самое главное — достигнуть внутренней гармонии, то есть единства человека с Богом.

Литургия — это и есть то духовное пространство, в котором это единство нам даруется.

О избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды, Господу помолимся. Заступи, спаси, помилуй, и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию…

Так мы молимся о самих себе, ведь у каждого есть, что попросить у Бога. Можно и нужно просить у Него избавления от всякой нужды и скорби, от гнева, который нас раздирает. Если просить в простоте сердца о чем-то, Господь непременно отзовется.

Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим…

Это прошение соединяет нас с Церковью Небесной. Мы вместе с Богородицей, со всеми святыми, друг с другом сами себя и всех отдаем Богу — всю нашу жизнь отдаем Ему как дар и приношение, как нашу Проскомидию.

Добавить комментарий